• Стихия «фанеролазанья»

    Поэтому первый этап всеукраинских детских соревнований, завершившийся в минувшее воскресенье на базе спорткомплекса Национального научного центра «Харьковский физико-технический институт», корреспондент «Времени» смотрел с удовольствием, попутно беседуя о судьбах украинского скалолазания с мастером спорта, судьей национальной категории Лилией Самсоновой.

    Младший брат альпинизма

    В нынешних соревнованиях участвовали самые молодые скалолазы из 10 областей Украины — те, кому от 9 до 18 лет. Более старшие уже не просто демонстрируют мастерство, а соревнуются за Кубок Украины, разъяснила мне Лилия Самсонова. Ребята поделены на 5 возрастных групп. В каждой группе своя трасса, соответствующая возрасту спорт­смена. Соревнования идут по двум категориям — на время и на сложность (когда дается трасса и одинаковое на всех время — 6 минут). Трассы — «дорожки» из зацепов (каменных или деревянных фигур причудливых форм) тянущиеся к верху стенда. Варьируя наклон листов и комбинируя зацепы, можно добиться многовариантной сложности трассы. По отвесной стене с большим количеством удобно развернутых зацепов поднимется даже нетренированный человек. А вот висеть на стене с отрицательным наклоном, с минимумом зацепов, которые к тому же развернуты вниз, сможет далеко не каждый спортсмен.

    Рядом с большим «боевым» стендом стоит маленький разминочный. Пока идет разминка, интересуюсь у моей собеседницы — приверженки еще советской школы скалолазания, чем отличается техника восхождения на стенде и в «дикой» природе?

    — Стенд — замкнутое пространство, восхождение на нем это не скалолазание, а скорее «фанеролазание». Скала же — огромное пространство. Стихия. Техника лазания на скалах и на стенде абсолютно разная. На скалах все по-другому. Там нет трассы и специально вкрученных зацепов, там каждый ищет себе приспособление сам. В работе на стенде смысл тот же — время и результат, но еще есть возможность отрабатывать, отрабатывать и отрабатывать технику. Этим стенд, без сомнения, хорош именно со спортивной точки зрения. А вот в альпинизме нет понятия времени — значение имеют только высота и категория вершины. В этом альпинизм далек от скалолазания, и еще более далек от стенда. Скалолазание в принципе развилось как прикладное занятие от альпинизма. Так сказать, младший его брат — для покорения вершины нужны навыки скалолазанья. Что же касается стендов, то на них стали тренироваться только для того, чтобы можно было привлечь зрителя, рекламу, спонсора. В горы-то людей не напривлекаешь, — усмехается Лилия Самсонова. — Постепенно все идет к тому, чтобы окончательно разделить альпинизм и скалолазание, то бишь «фанеролазание».

    Дружелюбное соперничество

    Меня удивило то, как по-дружески относятся друг к другу юные спортсмены. Маленькая спортсменка-харьковчанка, едва спустившись со стенда, сразу побежала к девчонке из команды соперников рассказывать, где на трассе удобные зацепы. Оказалось, это не юношеская наивность, а стиль общения, перенятый у альпинистов.

    — Действительно, — комментирует Лилия, — ни в одном виде спорта я не видела такого теплого отношения к противнику, как в скалолазании. И это понятно, ведь люди доверяют друг другу жизнь, когда идут в связке или страхуют друг друга на стенде. В начале спортивной карьеры я увлекалась лыжами, даже стала мастером спорта, но ушла — потому что в альпинизме увидела человечность. У лыжников такого нет. Там лидеры соревнований — злейшие враги.

    В этом месте я не без ехидства напомнил про «…сам не плошай» и поинтересовался, насколько опасен этот спорт? Оказывается, сами спортсмены не считают альпинизм таким уж опасным. Хотя и признают, что элемент стихийности есть и его не исключить. Более того, тренеры должны осознавать, что отвечают за детей, как сказала моя собеседница, «сильнее, чем их собственные родители». Так что техника безопасности прорабатывается не на сто, на двести процентов.

    Дорогое удовольствие

    Масштаб соревнований — 160 человек боролись за призовые места три дня — создавал впечатление массовости этого вида спорта среди молодежи. Но если разбросать количество участников на десять соревнующихся областей, получаем совсем другую картину. По словам Лилии Самсоновой, скалолазание в самом деле не является фаворитом у подрастающего поколения, являясь скорее подготовительной ступенью к альпинизму. А альпинизм — это крайне дорогое удовольствие. Одна только экипировка альпиниста стоит больших денег: ведь нужны хорошие ботинки с мембраной, «кошки», пуховые перчатки, куртки-пуховики, палатки, примусы, карабины, веревки. И все это очень высокого качества — с другим в горы не идут. Плюс билеты, плюс провизия… Снаряжение для скалолазания несколько дешевле, главное — иметь скальники, достаточно дорогую (стоимость — не менее 500 гривен) обувь для лазания по стенду.

    Впрочем, этот вид спорта сейчас «обрастает» смежными профессиями. Все скалолазы умеют работать с веревками, карабинами и узлами, не боятся высоты, что позволяет реализовать свои умения в качестве промышленного альпиниста. Правда, если раньше на такие работы брали спортсменов, у которых имелась только разрядная книжка, то сейчас требуют специальный сертификат. Да и работа опасная — веревка может перетереться об острый жестяной край крыши, её могут перерезать хулиганы (бывает, увы, и такое).

    Вот, пожалуй, и все практические преимущества спортсменов-скалолазов. Кроме, разве что, удивительного «пожизненного» альпинистского братства и потрясающего чувства свободы, испытать которое дано не многим. Но это уже для романтиков.

    * * *

    Глядя на выступление спортсменов, я вспомнил и о новой молодежной «фишке» — паркуре. Для наблюдателя со стороны очевидно некоторое сходство в технике преодоления препятствий в скалолазании и паркуре. Обращаюсь с вопросом к Лилии Николаевне.

    — На мой взгляд, паркур — это не спорт. Кому нравится — на здоровье. Но спорт — это фактор рекорда, времени, результата. Паркур же — экстрим, шоу-программа. Да, зрелищно, да, красиво, но — развлекаловка.

    Я не стал продолжать дискуссию, тем более что паркурщиков рядом не было. Но, уходя, оглянулся и еще раз полюбовался на слаженную и красивую работу команд. А может, Высоцкий все-таки прав, и «лучше гор могут быть только горы»?